Приведу характерный случай. Осенью 1961 года коллектив нашей школы решил завязать более тесные контакты с педагогами школ ближайших двух районов, в которых обучается большинство наших учащихся.
В годы, когда пьесы «Детской музыки», вследствие одностороннего подхода к ним некоторых методистов и педагогов, часто считались слишком сложными (как для восприятия, так и особенно для воспроизведения), они в большинстве своем включались в репертуар, как правило, после пьес Шумана и Чайковского.
Достойно удивления, что в существующую ныне программу детских музыкальных школ, изобилующую, кстати сказать, огромным числом произведении весьма посредственных в художественном отношении, включено лишь четыре пьесы из «Альбома пьес для детей» Свиридова.
Есть черты в самой венгерской народной музыке, которые по своей природе легче и органичнее «соприкасаются» с некоторыми элементами современного музыкального языка. Такова, например, ритмика венгерского фольклора, тяготеющая к напряженности, остроте «взаимоотношений» с метрикой.
Фактические сведения о Шнабеле, касающиеся биографии педагогических принципов, концертной деятельности, в основном заимствованы из книги: Ц. Серчингер. Артур Шнабель , и из речи, произнесенной по английскому радио 6 декабря 1951 года К. Керзоном, являющейся вступлением к этой в русском переводе: К- Керзон. Играет А. Шнабель. «Советская музыка», 1964, № 2, стр. 92-96).
Забота о том, чтобы ученик с самого начала осознал пропорции произведения, его форму, характерна и для педагогической деятельности одного из крупнейших советских пианистов Г. Г. Нейгауза. Он говорил, что «чем умнее пианист, тем лучше он справляется с крупной формой, чем глупее – тем хуже».
В настоящей статье намеренно оставлены в стороне интереснейшие указания Шнабеля в его издании сонат Бетховена, касающиеся фразировки, структурных членений, динамики, распределения рук, аппликатуры, своеобразно выявляющие целую систему педагогических взглядов.
